"Лафер" - первая усадьба-отель на Смоленщине  

07.02.2011  11:00

"Невесте графа де ля Фер..." - раздавалось то с передних, то с задних рядов автобуса.
"Всего 16 леееет..." - подпевала серединка.
Нет, мы не поклонники отечественных мушкетеров. И даже не поклонники Михаила Боярского и Вениамина Смехова. Мы просто - пресса, СМИ. И мы просто ехали в супер-пупер, чудо-юдо отель "Лафер".
Рекламными пресс-турами сегодня никого не удивить, но вот усадьбой-отелем - запросто. Тем более что усадьба-то ранее принадлежала шотландскому роду Лесли, осевшему на смоленских землях. А это уже вызывало едкое любопытство.
Всю дорогу до деревни Герчики (кстати, название происходит от "герцог", "герцогский"), где располагается отель, экскурсовод вещал нам о славной истории сего славного здания. 45 минут мы слушали рассказ о том, как и когда началось каменное строительство, кому поместье перепродавали, какие знаменитейшие люди бывали в гостях у Корбутовских-Лесли...
Причудливо плелась нить судьбы усадьбы Лесли. Дом менял владельцев, как перчатки. После Прасковьи Корбутовской, урожденной Лесли, усадьбой владели Полянские, Мещерские, Беглемишев, затем советская власть, сделавшая памятник истории школой, центром подпольщиков и наконец - пионерлагерем.

 

л

л

В общем, я жаждала увидеть, если не реконструированные помещения, то хотя бы отель в английском стиле, с мебелью а-ля викторианская эпоха, с уютным, но огромным камином, множеством комнатных растений... Нет, комнатные растения были, но - увы! - никакого духа старины даже рядом не валялось. Типичный европейский отель. Бежевые стены, красные и белые кресла, фиолетовые постели, унылые книжные шкафы из Икеи (наверное, я не большой знаток сего мега-магазина), грецкие орехи в вазах, масса не связанных между собою по стилю безделушек, красные торшеры, плазменные панели и (о ужас!) пошлые клетки с птицами...

л

л

л

л

л

Я от неожиданности слегка расстроилась. Как выяснилось потом - и вовсе не слегка. Я расстроилась жутко. И это моментально сказалось на качестве снимков. Да и постоянный бежевый цвет не способствовал фотосъемке. Да что там, даже видеосъемка давалась моему оператору с трудом. В каждой комнате он воевал с балансом белого. Освещение в серую смоленскую пору не спасало, накамерный свет давал кое-какую картинку, но пробивал не всё пространство.
Даже повариха по секрету призналась нам, что света на кухне ей катастрофически не хватает.

л

л


Единственное, что подняло мне настроение - прогулка к Троицкой церкви, что находится на территории усадьбы. Сейчас она заброшена, разбита, доступна всем ветрам, но даже так, в таком состоянии Троицкая церковь прелестна и... Это единственное строение в усадьбе, где я не ощущала некоего давления. Здесь у меня не возникало чувство тревоги, как в доме. Здесь я не чувствовала себя чужой. Здесь было хорошее место, как я обычно говорю. Хотя по идее... По идее это место могло быть и нехорошим.
Есть некая легенда. Когда при советской власти Троицкую церковь превратили в зернохранилище, организаторы сего мероприятия погибли при нелепых обстоятельствах. Достоверно известно, что одного из них убило молнией.

л

л

л

л

л

л


В общем, меня не порадовало ни катание на квадроциклах, снегоходе, лошади. Что-то висело надо мной, довлело. И это даже не банальная зависть к богатым, ибо только они, компашкой из шести человек, могут позволить себе отдых за 9700 рэ в сутки и 1000 рэ с человека за шведский стол, плюс приехать в Герчики, что находится за 40 км от Смоленска.
Это было что-то другое. Скорее всего это было "нехорошее" место. Потому что почувствовала это не только я одна.
Ведь злобная сущность может затаиться даже в гнезде милых аистов...

л


Всё же неспроста усадьба долго не задерживалась у одних владельцев...

Боги! Сделайте так, чтобы всё это мне почудилось! пусть уж лучше бизнес процветает, чем загнивает на корню.
Тем более... Тем более что призрак белой дамы там не видели уже давно. А то, что речка зовется "мило" Упокой, так это дело десятое. Историческое название, десу.





Я рисую  

06.02.2011  18:02

В клеточке – кружок, в кружке - две точки.

Далее – овал и палки - ручки-ножки.

По тетрадному листу среди колечек

Ходит-бродит милый, синий человечек.

 

Он придет домой по узенькой дорожке,

Сядет есть за стол, жена нальет три плошки.

Запах щей приманит третьего – их дочку,

Ту, что пела во дворе какому-то цветочку.

 

После ужина отец расскажет дочке сказку

Про коварную метель и Синеглазку.

Может, про слона, а может, и про волка…

Я семью рисую. Часто и без толка.

 

Мне б не рисовать, но не остановиться.

Мысль-мечта летит, парит, кружится…

Вдруг? Вдруг сбудется, хоть клеток мало?

Я свою мечту в реальность врисовала.

 



Метки отсутствуют


Дитя  

04.02.2011  11:06

Белый песок был прекрасен. Песчинка к песчинке. Маленькие, словно бракованные бисеринки без отверстия, песчинки лениво поблескивали на солнце, завораживая море, жадно пожиравшее их неспешно накатывающими волнами. Правда, что греха таить, пищеварение у старика-моря было никакое, и он тут же, с пеной, выплевывал белоснежный песок на берег. Мол, прими Земля к коже, то, что нам негоже. Море всегда был эгоистом-немного-не-в-себе…

Шум прибоя сливался с шепотом сосен. Зеленые соседки беспечной синевы – моря и неба – вот уже которое столетие плакались о тех своих непутевых детях, которых когда-то унес ветер…. Сосны плакали чистыми смоляными слезами, полными родительского сожаления, не замечая, что эти слезы – тоже их дети, сыны и дочери Вечнозеленых и Времени. И имя им – Янтарь…

Женщина, чьи одежды вполне могли бы поспорить с белизной песка, да что там песка! Горных вершин Гималаев! С цветками эдельвейсов и настоящих подснежников, тех, что появляются именно под снегом, а не расцветают голубым ковром где-то в апреле-мае, после того, как сошел снег… Женщина с тоской и тревогой смотрела на старика-море. Тяжелый предстоял разговор, и она никак не могла собраться с мыслями. Нет, даже не то чтобы с мыслями… Скорее просто собраться с духом, ведь ее собеседник был мал. И он вряд ли бы понял всю ту меру ответственности, что несла только она одна…

Мальчику надоело бессмысленно долго (разумеется, по его меркам бессмысленно и долго) пялиться на прибой и ковыряться в песке в поисках хоть каких-то стоящих его внимания объектов, и он решил наконец-то обратить внимание на свою персону.

 - И, зачем ты меня сюда привела?

И вздрогнула. Откинула со лба пряди цвета липового меда, обнажив при этом уродливый шрам, пересекавший ее мраморный высокий лоб, вздохнула и мягко спросила:

- До, ты… Ты помнишь кошку?

- А? Какую кошку? – мальчик удивленно вскинул глаза на женщину. 

- Ну, ту кошку, которую ты… Которую ты… распял на дереве, - И старалась говорить как можно спокойнее.

- А-а, это, - протянул До, слегка сузив свои темные глаза. – И, она все равно бы умерла. Какая разница когда, - мальчик нетерпеливо дернул щупленькими плечами, словно стряхивая с себя жука.

- До, - женщина мягко положила руку ему на голову, - До, мы не можем лишать жизни живые создания, только потому, что знаем их будущее. Они и мы должны прожить столько, сколько нам отмерено, и умереть так, как положено…

- Положено кем? – мальчик резким движением головы стряхнул руку И.

- Положено Всевышним…

- А что, Всевышний не может дать кошке более легкую смерть?

- Нет, не...

- Но почему? Почему ему тогда можно, а мне нет??? – До вскочил, подняв облачко песчаной пыли. – ПОЧЕМУ?????

- Потому что он – Всевышний! – воскликнула женщина.

- И что? – До упрямо топнул ногой. – Если он и главный, это еще не значит, что…

- До!

- Это еще не значит, что он может так поступать с кошками! И вообще! – из глаз мальчика брызнули злые слезы.

- До, До! Сядь… Успокойся, остынь… Я… Я могу понять тебя, но… Знаешь, я не должна была говорить тебе это, но Совет Наставников посчитал, что ты готов обрести земную семью. Я хочу, чтобы подобное не повторилось в твоей новой жизни, ты же знаешь, что все согрешившие вернутся в…

- Знаю, в ад, - угрюмо закончил мальчик.

- Я не хочу…

- Чтобы я попал в ад. Наставница И, я не попаду в ад, обещаю!

- До, - женщина крепко обняла своего маленького воспитанника, - если бы я могла тебе верить, - с грустью прошептала она.

- С кошкой было первый и последний раз! – торжественно пообещал До.

 

И печально закрыла глаза. До кошки был попугайчик с проломленной головой, который должен был попасть той самой кошке в ее острые когти. Еще был хомячок с камнем на маленькой плотной шейке. Он утонул во время купания – роль камня сыграл красный кирпич. Что потом? Ах да, пудель со вспоротым брюхом… Просто До нашел скальпель, просто До решил поиграть в доктора… Поросенок Мисс Пигги, позавтракавший соляной кислотой. Хорек, с которого индеец До Большой Топор снял скальп. Уж по кличке Бандо, завязанный морским узлом. Черепашка, на которой опробовали новенькую микроволновку («Дети должны быть знакомы с технологиями Земли!»). Рыбки, кролики, канарейки… Все они когда-то должны были умереть. Страшной, жуткой, нелегкой, а подчас и нелепой смертью.

  Но весь ужас заключался в том, что До был прав. И кошка, и кролики, и черепашка, и хорек, и другие обитатели мини-зоопарка ДОЛЖНЫ БЫЛИ УМЕРЕТЬ. И именно СТРАШНО. Именно ЖУТКО. Именно НЕЛЕГКО, а подчас и НЕЛЕПО. И каждая смерть была «первый и последний раз»…

 

- До, - наставница разомкнула свои объятья и, держа мальчика за плечи, вглядывалась в его лицо, пытаясь найти ответ на свой вопрос, - скажи, До, будешь ли ты делать такое в своей земной жизни?

- Нет, наставница И, я не буду делать такое в своей земной жизни.

- Слава Всевышнему! – И с облечением выдохнула.

- И, я могу тебя о чем-то спросить?

- Да, конечно, дорогой.

- И, я смогу увидеть Си? В той, земной жизни?

- Си? Н-нет, наверное, нет…

- Но почему? – порывисто воскликнул До.

- Понимаешь…. Души… Души, когда приходят на Землю, в большинстве своем не помнят то время, что провели здесь. И… Ты просто не узнаешь Си, даже если встретишь его в своей земной жизни, - женщина склонила голову, медленно проводя пальцами по песку.

- Жаль! – мальчик резко вскинул голову, и в глазах его блеснула какая-то нехорошая искорка. – Жаль! А то я бы навалял этому вредному Си! Чтобы знал! – До сжал свои маленькие кулачки и засопел.

- До! – укоризненно шепнула наставница. - До…

- До! – позвал звучный голос, эхом прокатившийся через весь пустынный пляж с двумя одинокими фигурами. – До, ты готов?

- Да! – звонко отозвался мальчик. – Я иду! Прощай, И! Я…

Голос До утонул в темно-синем сиянии, оставшемся на месте мальчика. И, медленно, словно сомнамбула, опустила протянутые в последней мольбе к До руки. Слеза ползла по ее мраморной щеке.

- Так всегда бывает, - чья-то рука легла ей на плечо.

- О! – И обернулась и увидела улыбающегося мужчину.

- Не волнуйся, мы все через это прошли. Первый раз всегда больно, - О взъерошил свои коротко стриженные каштановые волосы, затем провел рукой по легкой щетине, словно хотел проверить, брить снова или не брить. – Но мы же наставники! А это звучит гордо! – он рассмеялся своей удачной шутке.

- Да… - по щеке И сползла вторая крупная слеза.

- Да, брось, И! – он начал легко тормошить плачущую наставницу. – До - мальчишка сильный, хоть и взбалмошный. Впрочем, это уже не твоя вина...

- Но...

- Ты не виновата, что нам запрещено применять силовые методы. Хотя, - тихонько пробормотал мужчина, - к некоторым я бы применил, обязательно применил...бы... Ну же! Вытри слезы, - О нежно провел пальцами по щекам И, вытирая соленые дорожки.

- Скажи, а ты знаешь, куда попал До? – наставница с надеждой ухватилась за такие же, как и у нее, белоснежные одежды мужчины, и ее заплаканное лицо оказалось на одном уровне с лицом О.

- Увы! Я не всемогущ, ибо я – не Всевышний, но, - О многозначительно поднял указательный палец правой руки, - и я могу кое-что узнать для своей лучшей подруги. А именно: какое имя получит наш воспитанник До!

- Какое? – встрепенулась И.

- Он будет известен людям как Адольф Гитлер!

- А-до-ль-ф, - прошептала прекрасная женщина с волосами цвета липового меда, - Адольф… Адольф – очень красивое имя, правда? – тихо спросила она у моря, сосен и белого песка.



Метки отсутствуют


АД  

03.02.2011  12:46

 

Круглые стальные наконечники плетки-треххвостки чертили синусоиды в красной пыли. Лесная тропинка то резко ныряла в овражек, то также резко рвалась ввысь. Кривая вверх, кривая вниз… Синусоида вверх, синусоида вниз... Вверх, вниз, вверх, вниз… Хлысь! И темный папоротник склонился перед 137-ым. Он посмотрел на сломленные зелено-черные перья, припорошенные красным пеплом.

«Всё пыль, всё пепел, всё прах. Вот и папоротник… Тоже пыль. Пыль в пыли. Поэтичная тавтология, - 137-й усмехнулся, представив, что на это сказали бы его коллеги, которые с трудом отличали ямб от хорея и философию от философствований. – Но Брисе бы понравилось. Чёрт! Бриса!»

Мысленное упоминание чёрта и Брисы рядом, заставило 137-го улыбнуться. Нет, она не принадлежала к этой категории служащих Ада, но… он принадлежал. И он чертовски, если можно так скаламбурить, опаздывал, а Бриса этого не любила.

«Похороны бабушки? Нет, не поверит. Чертова бабушка - существо вечное, она не может умереть. Да и потом, на прошлой неделе я «похоронил», кажется, пятую мать моей матери? Точно не поверит. Разозлиться. А может… Может, я сдавал экзамен на крылья? Нет, не пойдет. Бриса знает, что я уже провалил с десяток таких экзаменов, - 137-й почесал правый рог. – Что же, что же… Что же придумать? Пожар? В Аду?! Маловероятно. Тут и так все пылает и горит. Наводнение? Это, конечно, вроде как и да, но… Тут есть одна закавыка – ни дождей, ни настоящих полноводных рек поблизости не наблюдается и не будет наблюдаться еще полвечности. Крысы? Было. Забирал плетку из ремонта? Старо. Подковы на копыта? А вот это попробуйте!»

137-й по инерции глянул вниз, на свои ноги. Не Апполон, но зато не такой волосатый и не кривоногий, как 169-й. И не такой чернявый, как 199-й. И волосы не жесткие и не курчавые, как у 111-го. Светлый тонкий пушок, как у подростка на верхней губе, покрывал стройные ноги 137-го.

«Нет, новые подковы не проканают. Бриса очень наблюдательна» - и молодой чёрт вздохнул, откинув волнистую прядь белых волос со лба.

Вниз, вверх… Вниз, вверх… Синусоиды в пыли стали слегка глубже …

 

- Ты как всегда «вовремя»! – Бриса встретила 137-го язвительной усмешкой. – Опозданец чёртов!

- Я это… тут девочку одну через дорогу переводил. Она по… попро…сила. Знаешь, какие тут девочки наглые! Как вцепилась в меня! Переведи, говорит, через дорогу да переведи! А не то я, мол, тебе …это… отрежу. И показывает мне левую руку. А на ней – ножницы! Ну, такие… вместо пальцев, как вросшие… И еще…

- Фантазё-о-о-р! – протянула Бриса. – Но врать так и не научился, - она отхлебнула пива из бутылки.

- Брис, я… - нежное юношеское лицо 137-го порозовело.

- Еще и краснеет! – Бриса расхохоталась. – Ты чёрт или кто?

- Ч-чёрт… - 137-й низко опустил голову, стараясь скрыть красноту щек.

- Ну, так и веди себя, как подобает настоящему чёрту! А то сочиняет, словно школьник, краснеет, как девица на выданье, да еще вдобавок и блондин! Вот уж повезло так повезло! У всех людей черти, как черти, а у меня… Ох, горюшко моё, двухрогоё! – и Бриса потрепала 137-го по голове. – Ладно, на!

137-й взял протянутую Брисой непочатую бутылку пива, повернул ее к себе этикеткой и попытался разобрать название.

- Гы… гы…ё…ссссс…

- «Гёссер», - прекратила его мучения Бриса. – сегодня из холодильника лезет почему-то «Гёссер». Сколько я ни просила, сколько ни колдовала, ни одного «Асахи» так и не вылезло. Но и на том спасибо. Хоть не «Балтика» троечка. И не «Клинское».

- А что? Это так плохо?

- Что плохо?

- Ну, как её там… «Балтика»?

- Не то чтобы плохо… Скажем так, нежелательно, - Бриса снова приложилась к бутылке. «Гёссер» весело булькнул в полупустой таре.

- Брис, - робко начал 137й, - а з-зачем ты пьешь?

- А?

- Н-ну, ты же все равно не пьянеешь, а потом наутро похмельем маешься. Я понимаю, что это такое наказание, но ты же можешь и не пить. Тебя же, вроде как, освободили от…

- Освободили, - Бриса с любовью посмотрела на зеленую бутыль, - но это единственное, что здесь реально вкусное. Пиво со вкусом пива, а не навоза. Да и потом, люблю я пиво! Не могу от него отказаться! И не проси!

- И не прошу, - вздохнул 137-й, - но ведь тебе же плохо… утром то есть.

- И по пятницам…

- А что по пятницам? – встрепенулся чёрт.

- Дискотека, - усмехнулась Бриса, отправив в себя еще пару глотков пива.

- О!

- Гейско-лесбийская.

- А?

- А ты что? Не знал, что по пятницам розово-голубые оргии? И уж тут крутись-вертись, как хочешь, а будь добр посещай. А не то ближе к пеклу переведут, а то и в само Гадюкино. «Хорошая» перспективка, да?

- Ммм…

- А я уже устала от всех этих лесбиянок. Жирные коровы! – Бриса со злостью грохнула пустой бутылкой «Гёссера» об пол веранды.

- Брис, - умоляюще начал 137-й, - ты только не нервничай! Ты же сама говорила, что нервные клетки не восстанавливаются!

- Мои уже ничто не восстановит! – взвилась Бриса. - Каждая пятница – это тонны! Тонны синапсов, сгоревших дотла! И каждый синапс – это всего лишь одно телодвижение этих жирных коров, называющих себя последовательницами Сапфо! Да они понятия не имеют, как удовлетворить женщину! Как гинекологички, суют свои грязные пальцы, куда…! Не сле-ду-ет, - осеклась она, увидев лицо 137-го.

- Бри-и-и-с… мне… мне очень жаль!

- Да ладно, нормуль всё, нормуль, - Бриса потянулась за новой порцией горького жидкого пшеноячменя, как метко дал название пиву 137-й, в первый раз угостившийся халявным напитком. – Кстати, а что у нас сегодня? Часом не пятница?

- Нет, суббота.

- А-а-а… День отдохновения…

В ящике осталось два «Гёссера». Бриса взяла одну бутылку, открыла, отхлебнула. Лукаво посмотрела на 137-го.

- Ну? Чего сидим и не жужжим? На вот! Охладись! – протянула она чёрту последнюю на сегодня дозу. – А то такое чувство, что у тебя сейчас пар из ушей повалит. Чертяка! – и Бриса снова потрепала 137-го по голове.

- Странная ты, - 137-й замялся и чтобы скрыть свое смущение, быстро влил в себя полбутылки.

- Да уж какая есть, - Бриса перекидывала свою бутылку из одной руки в другую. – Меняться не собираюсь.

- Зря, могла бы и в…

- В Рай попасть? Это ты хотел сказать?

- Ну, как бы… да.

Бриса вздохнула, посмотрела на закат. Огромный алый огненный шар садился за деревья леса, окрашивая палисадник перед домом, сам дом и веранду с крыльцом, на котором сидели Бриса и 137-й, в неестественный для земных закатов устрашающий цвет крови.

- И ти-ши-на… И мёртвые с косами стоят…

- Что? – не понял 137-й.

- Да так… Красиво говорю. Ты только посмотри на небо. Страшно красиво. До безобразия…

Вжик! Небо прочертила темно-синяя воздушная полоса, расплывающаяся, как самолетный след.

- 66-й, - констатировала Бриса. – И не спится ему!

- Опять донесет, - мрачно добавил 137-й.

- Да ладно! Было бы что доносить!

- Ну, в любом случае, у НЕГО будет, что донести. Неисполнение обязанностей - раз, разговоры с грешниками - два и три… А, впрочем, хватит и первых двух пунктов, - вздохнул 137-й. – И оправят меня в третью сотню, а то и в пятую, как бы не в седьмую…

- Не отправят! Давай! – Бриса повернулась спиной с 137-му и задрала свою белейшую футболку, обнажив только что затянувшиеся рубцы.

- Нет, - 137-й покачал головой. – Они еще не зажили.

- Давай! – Бриса нахмурилась. И хотя видеть ее лица 137-й не мог, но он точно знал – Бриса хмурится. – Давай ты уже! Я долго так торчать буду, заголившись! Все равно от проверки не отвертимся, так что… Мочи!

137-й встал, нехотя раскрутил плётку и ее три хвоста. Слегка ударил.

- Сильнее! Ты! Малосильный!

137-й раскрутил плеть посильнее. Удар. Еще один.

- Слабак! Девчонка! Писюха! – закричала Бриса. – Кто так бьёт! Детский сад, вторая четверть! Ты мужик или пуговичка от кальсон?!

137-й не на шутку разозлился. Удар сыпался за ударом, кровь ручьями стекала по брисиной спине, но она не издала ни звука. Молча, еле слышно сопя носом и скрипя зубами, закусив губы, лишь бы не застонать, Бриса терпела ежедневную экзекуцию.

 

137-й остановился только тогда, когда случайно взглянул на мокрую от крови плётку.

- Прости, - простонал он, бессильно валясь на крыльцо. – Брис, прости…

- Ладно, чего там… - Бриса опустила (уже красную в белых пятнах) футболку. – Работа у тебя такая.

- Работа… Работа! Да будь она проклята – эта работа! – 137-й закрыл лицо ладонями и зарыдал.

- Ну вот… Опять, снова-здорово! Э-эй! Кончай реветь, а?

Но утешение на чёрта не подействовало. Плечи 137-го предательски подрагивали, а всхлипы доносившиеся из-под ладоней свидетельствовали о том, что рыдания прекращаться не собираются.

- Ну, ты же понимаешь, что так надо, - продолжала успокаивать чёрта Бриса, - я же грешница, а тебе положено из… работать с грешниками.

- Никакая ты не грешница! – 137-й повернул к ней свое заплаканное лицо. – Грешники все… Все толстые, жирные, вот с такими брюхами! И… и… Они меня боятся! Ненавидят! Они никогда со мной не разговаривают! А ты… ты разговариваешь, и…и… у тебя нет брюха.

Бриса открыла рот, попыталась было что-то сказать, но остановилась и махнула рукой. Горько усмехнулась.

- Я в бога не верила.

- А теперь? – осторожно спросил 137-й, уже по опыту зная, что такая усмешка таит в себе скрытую ярость.

- А теперь тоже не верю! Не бог это! НЕ БОГ!

137-й уставился на нее круглыми от ужаса глазами. Ад, конечно, место не доступное влиянию Творца, но ни один демон, ни один сотник (что уж говорить о простых работягах-чертях!) не позволяли себе так высказываться в адрес Отца или Сына.

- Т-ты… как бы…говори ти-ш-ш-ше, - сразу же зашептал 137-й. – А то…

- А то прилетит Он на златой колеснице, метнет в меня гром и молнию и – финита ля комедия? Хотелось бы. Но нет! Ему же не досуг! Он же у нас занятой человек! Ты знаешь, как меня судили? – Бриса резко пододвинулась к 137-му.

- Н-нет…

- Привели меня в Небесный суд. Посмотрели дело и выписали направление в ад! Все! А на мой вопрос, а где же Сам, говорят: «Он занят». Я и спрашиваю: «Подождите, подождите! А как же высший суд и все такое? Я хотела бы Самого Творца увидеть!» А мне все твердят «он занят», «он занят». Ну, я и не выдержала! «Занят? – говорю -  Интересно чем? Трактаты о роде человеческом и его дурости пишет? Или может с девицами-гуриями в сауне париться? А нет! Он, конечно же, спит после дел праведных! Забил он на нас всех! Положил большой и толстый! И ему плевать на то, что там внизу деется, что люди ходят под такими ублюдками, что ни в сказке сказать, ни пером описать! И им не нужен Рай здесь! Им нужна нормальная человеческая жизнь – ТАМ! А они только и делают, что щеки подставляют: одну за другой, одну за другой! Так какой же это СПРАВЕДЛИВЫЙ бог? Если он допускает такое???» А может, его и нет вовсе, - последнюю фразу Бриса произнесла тише.

- Ну, ты молодец! – восхищенно шепнул 137-й.

- Дура! – Бриса вскинула голову и, прищурившись, посмотрела на практически скрывшееся за кромкой леса адское солнце. - Дура была. И сейчас дура. Врать надо было, что раскаялась, что верю. Так многие проходили. Передо мной мальчик один, ну, как мальчик, парнишка лет так 26-ти, покаялся и прошел. В Рай. Они же там не проверяют уровень искренности. Глаза на мокром месте – значит, стыд пришел. Значит, покаялся. А я так не могу. Не могу! – она стукнула кулаком по коленке.

- Брис, ты же можешь на аппеляцию…

- Не могу, - угрюмо опустила голову Бриса. – Для таких, как я, нет аппеляции. И никогда не будет. «Отправить на одиночное поселение с условием есть экскременты животных, не пьянея страдать абстинентным синдромом и получать ежедневную порку плетьми» - передразнила она невидимого судью. – А ведь могли бы снова… на Землю. Я же не прошу ничего такого невыполнимого. Но они упёрлись рогом – в ад, и точка.

137-й молчал. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Бриса. Он сам был прикован к этому оскорбляющему его натуру миру. Разница состояла только в том, что Бриса пострадала за убеждения, а он был «награжден» адом по наследству.

- Брис, - 137-й медленно подбирал слова, - Брис, я тут подумал… Давай… поженимся!

- А? – Бриса, словно сомнамбула, повернула свое лицо в 137-му. – Что-что?

- Давай поженимся! – выпалил чёрт и второй раз за вечер покраснел.

- А-а-а-а-а!!!! Поженимся? ПО-ЖЕ-НИМ-СЯ???? – Бриса расхохоталась и завалилась на пол веранды, держась за живот и молотя ногами по крыльцу. Обида на бога и болезненные раны были моментально забыты. Но, вдруг увидев взгляд сиреневых глаз 137-го, резко прекратила истерику. – Ты, не обижайся, мой адский друг, но я не могу, - посерьезнев, ответила Бриса на предложение руки и сердца. – Я польщена, конечно, но я не могу. И не потому что, у меня кто-то есть или был, не потому что ты некрасив. Нет, ты весьма привлекателен. Тебя не портят ни ро… вот эти милые наросты, ни коп… Ну, то есть нижние выросты. Но ведь, если я выйду за тебя замуж, то мне придется взять плетку в руки и точно как ты работать с грешниками. А я… Я не могу поднять руку на человека! Пусть они и грешники, но бить их просто так, ни за что ни про что…

- За грехи, - поправил Брису 137-й. – Мы бьем их за грехи.

- У вас работа такая. А мне лично они ничего не сделали. Нет, - помолчав, продолжала Бриса, - я не ударю человека, даже если знаю, что он - плохой. Когда-то в детстве, я побила мальчика. Мне потом было стыдно…

- Наверное, он первый…

- Нет! Я, - Бриса нервно захрустела пальцами. – Я, я была первая. До сих пор себе этого не прощу. Странно, но я поняла это потом. Когда повзрослела. Его заплаканное лицо мне часто снилось.

- В кошмарах?

- Нет, просто так. Снилось…

- И ты ни разу…

- Ни разу, став взрослой, я не ударила никого. Я не крала. Не убивала. И даже не прелюбодействовала. Завидовала, конечно. Не без этого. Но это я так… Недолго. И только талантливым. Богатым – никогда! Гордыня… Они все верещали там что-то о гордыне. Но разве гордый человек будет стоять на коленях в грязном снегу перед… Да неважно! «В гордыне своей отрицаешь Творца» - снова передразнила она невидимого судью. – Да не отрицаю я его, не отрицаю! Для того чтобы отрицать что-то, в это что-то надо хотя бы поверить. Увидеть. Ощутить. А я? Что я ощущала-то в своей жизни, кроме зарплаты? И то… - Бриса махнула рукой. – Я ведь даже не чревоугодничала. Ела не так чтобы вдоволь, но иногда позволяла себе тортик там… Конфеты. Дорого было. Не стяжательствовала. Стяжательствовала – давно бы на Канарах на пляже лежала кверху пузом… Да мне вообще не так много надо было для жизни: крыша над головой, ванна, вода, пусть и не горячая, немного кофе и вдохновения. И много-много бумаги и ручек.

- Зачем?

- Я… стихи писала…

- Стихи? – 137-й сглотнул ком в горле. Неужели повезло? Неужели хоть кто-то здесь пишет стихи?!

- А почитай? – робко попросил чёрт.

- Почитать? – Бриса поправила свои темные, до плеч волосы, откинула челку со лба. – Ладно. Устроим день поэзии. Слушай… Заплакал дождь, и в луже стало тесно… жемчужине добра нет в мире места…*

 

На небе появились первые адские звезды, такие же кроваво-красные, как и солнце. Тени стали длиннее, а прохладный ветер со стороны Гадюкино принес запах вмерзших в лёд тел. Но Брису и 137-го это мало беспокоило. Они сидели на крыльце дома, затерянного в адских лесах, их не беспокоил разрывающийся от бесконечных звонков телефон, их не волновал курс нефтедоллара и состояние российской поп-сцены. Им было наплевать на интриги, скандалы, расследования, а также на то, кто кому должен (и должен ли?), кто с кем развёлся и кто кому сколько заплатил за выход в финал «Евровидения». Их не тревожили ни темно-синие, словно самолетные следы, полосы, незаметные в черном бархатном ночном небе, ни глубокие раны, ни плеть-трёххвостка в свежей крови… Они просто сидели рядом, слегка касаясь друг друга плечами, и читали, читали, читали свои произведения, когда хорошие, когда не очень, но всегда искренние в своих неподдельных эмоциях. Что их объединяло? Поэзия? Ад? Тоска по иному, более совершенному миру? Одиночество? Я, право, не знаю. Но я знаю одно – это продолжалось ВЕЧНОСТЬ…

 

 

________

* Старое стихотворение "Жемчужина добра". Его можно найти в моем блоге, ткнув на тэг "стихи"

 





Свободолюбивая коза  

02.02.2011  11:34

В одном небольшом городишке, на родине первого космонавта проживала себе неспокойно свободолюбивая Коза. Бывало, выведут её пастись, а она всё пытается с привязи сорваться да в космос податься. Да еще и соседей по пастбищу своих подначивает: «Что ж вы, птицы-животные, людям-то прислуживаете? Что ж вы им позволяете себя дрессировать да третировать? Что ж вы на род человеческий, проклятущий, спину за «спасибо» гнёте денно и нощно? Ай, гордости у вас нет? Ай, силушка закончилась? Были бы у меня крыла два, оторвалась бы я от земли грешной, да воспарила бы к облакам лёгким… Летала бы себе, в ус и бороду не дула, рога к низу не гнула. На хозяев сверху поплёвывала да слюной бы их к месту приковывала»

Но молчали в ответ птицы-животные. Гуси гоготали, да зерно искали. Куры на своём языке лопотали. Свиньи жирели, добрели, на солнышке тёплом свои пуза грели. Овечки паслись беспечно, а старый конь, бывший скакун-огонь, смирно свежую траву жевал, козьих выпадов вообще не слыхал.

Коза на такое равнодушие обижалась, но к утру забывала и снова волыну свою начинала. Про полеты, крылья, свободу от человеческого роду.

А тут как-то к праздникам совсем Коза свободолюбивая разгневалась. Стала хомо сапиенсов на чём свет стоит поносить да свободу, равенство и животное братство превозносить. И пожелала, чтобы сгинул весь род человеческий в раз навеки вечные.

Слово, вымолвленное в минуту подходящую, когда Вселенная уши свои раскрывает и желания выполняет, имеет свойство одно – сбываться. И на этот раз сбылось…

Проснулась Коза раным-ранёшенько, глядь-поглядь – ан нет человеков-то! Дома есть, мебель есть, сараи есть, сено даже есть, а людей нет. Никто на пастбище не выгоняет, словами последними не ругает, на привязь не сажает. Иди, куда хочешь, делай, что душе угодно! И пошла Коза… на пастбище. На своё место, к привязи, которую так ненавидела. Посмотрела на верёвку, головой помотала и рядом щипать зелень стала.

День прошёл, другой проходит… Привязь уж сгнила, а Коза всё не уходит. Ходит на пастбище, словно на работу, и уж нет такого стремления к полёту. Смотрит свободолюбивая на небо, на солнце… Пристально смотрит Коза, глаз не отводит. И мниться ей, что в голубой дали хороводят. Сначала летит космонавт первый, за ним – люди. А среди людей – её хозяева прошлые, и уже не злые, а добрые и хорошие…

Смотрит Коза на небо поля посреди и шепчет только одно: «Прости, прости, прости...»





IRROR на сайте
Аватар IRROR
Леди IRROR
из города Смоленск
67 уровень 17237 опыта

RSS

Портфолио
Свято-Успенский собор в Смоленске
Лампа в синем
Закатное
Отражение
цветы работы
физалис
Этюд в серых тонах
Вечерний этюд
О себе
Мисс непредсказуемая предсказуемость
Навыки и умения
графомания, фотография, вышивка крестиком, журналистика, кино, танцы, пошив одежды
Работаю над
Тружусь в газете "Комсомольская правда - Смоленск". Два в одном - фотограф и корреспондент.
Состоит в сообществах
Профессиональные метки
Комментарии
Аватар IRROR IRRORИмение ...  02.08.12  16:26

Спасибо. Тема действительно горькая. Но она касается не только памятников ...

Аватар IRROR IRRORИмение ...  02.08.12  15:55

На Смоленщине вообще с имения сложная ситуация. Большинство принадлежать местным ...

Аватар IRROR IRRORИмение ...  02.08.12  14:49

Про это имение много раз сюжеты снимали и писали. Ответ один — нет денег. Одну ...

Аватар IRROR IRRORПин-ап гёл  24.01.12  23:41

У меня прекрасное чувство меры ) О дифирамбах я даже не заикалась. Но к скромности ...

Аватар IRROR IRRORПин-ап гёл  24.01.12  23:26

Видела не мало ч/б пин-апа. Бетти Пейдж — мать пин-апа снималась исключительно на ...

Нет интернет соединения! Сохраните данные.